Технологическая тревожность, адаптация и конкуренция
Полную версию разговора можно прослушать на YouTube
Участники: Vadim Subbotin – экспериментальный психолог, кандидат наук, консультант. Victoria Tkach – журналист, интервьюер. Vlad Orlinkas – программист, технический обозреватель.
У многих информационный шум вокруг нейросетей вызывает ощущение, что все меняется слишком быстро, и даже специалисты в сфере технологий все чаще боятся упустить что‑то важное.
Уровень тревожности растет. Многие испытывают страх отстать от коллег и конкурентов или вовсе потерять работу. Как же защитить себя от негативных последствий прогресса и какие прогнозы на будущее?
Чтобы узнать ответ на этот и прочие вопросы, мы пригласили на интервью Вадима Субботина – экспериментального психолога и кандидата наук. Вадим имеет более 30 лет опыта в академической и прикладной психологии, преподавал в университетах России и Израиля, работал в Институте психологии РАН, в университете Бен‑Гуриона, а сегодня ведет собственную консалтинговую практику.
Хотя наша редакция известна своим строгим взглядом на нейросети, мы высоко ценим профессиональный оптимизм Вадима и его детальные объяснения. Мы уже готовимся к следующей встрече, где обсудим эти темы еще глубже. А пока приглашаем вас, дорогие читатели, присоединиться к нашей дискуссии и выслушать эксперта.
Victoria Tkach (V.T.): Вадим, какие страхи, связанные с ИИ, сегодня тревожат людей?
Vadim Subbotin (V.S.): Основной аспект опасений может быть связан с тем, что искусственный интеллект, во‑первых, вытесняет человека, как некоторые думают. То есть он в перспективе будет отнимать рабочие места, будет замещать собой людей.
Также люди опасаются контроля со стороны искусственного интеллекта и навязывания им "своего мнения".
Доходит даже до таких фантастических опасений, как контроль со стороны искусственного интеллекта в плане захвата роботами человека и подчинения его себе, уничтожения и так далее. Спектр опасений варьируется от достаточно приземленных, таких как потеря рабочих мест, до вот таких вот фантасмагорических предположений.
V.T.: Как вы считаете, оправданы ли эти страхи? Он действительно нас захватит?
V.S.: Лично я придерживаюсь все‑таки оптимистического взгляда на развитие искусственного интеллекта. Я не думаю, что от него будет больше вреда, чем пользы. Почему? Всегда вспоминается история промышленных революций. Все началось с Англии и перекинулось на всю Западную Европу. То есть (условно говоря), если раньше ткач производил в день 10 метров ткани, то потом создали машины, которые ткали 100 или 300 метров ткани в день. И управлять производством этого количества ткани тоже мог всего один человек.
Это тоже, казалось бы, должно было отнять у людей работу. Но этого не произошло. Наоборот, рабочих мест в итоге стало больше, стало больше продукции.
И, несмотря на временные негативные эффекты переходного периода, были и положительные последствия промышленной революции, такие как расширение доступа людей к материальным благам и повышение уровня их доходов.
V.T.: А что касается других последствий? В частности, контроля со стороны искусственного интеллекта в плане навязывания им лжеидей, лживых историй и навязывания принятия решений. Оправданы ли эти страхи?
V.S.: Конечно, такая опасность есть, если человек не будет развивать свою личность, свою независимость, свою автономность и способность мыслить независимо. Мы видим, что ряд людей впадает в зависимость от информации, от технологий, а кто‑то не впадает. Да, таких меньше, но все‑таки есть всегда возможность быть самостоятельным и независимым.
Нужно не забывать, чем вообще отличается искусственный интеллект от человеческого интеллекта. Искусственный интеллект – это то, что создал человек и передал программе, машине. То есть он научил эту машину. А машина делает только то, что ее научили делать, или обучается в рамках того уровня интеллектуального прорыва, который уже есть у человека. Человек, в отличие от машины, взаимодействует с неким общим информационным полем Вселенной. В отличие от программы, которая является, ну, дериватом, то есть созданием человека.
V.T.: Какие человеческие профессии, по‑вашему, являются первыми кандидатами "на вылет"? И как в этой связи справиться с тревожностью относительно риска остаться без работы?
V.S.: По моему мнению, рабочие места, которые связаны с ручным, физическим трудом, прежде всего, и с рутинным интеллектуальным трудом, будут постепенно менее востребованы.
Во‑первых, многие могут перейти к более интеллектуальному труду. К примеру, человек работал дальнобойщиком или таксистом, а теперь появились беспилотные автомобили. Можно перейти в логистику, используя искусственный интеллект как инструмент.
Во‑вторых, есть возможность стать частью процесса развития самого ИИ и заниматься его обучением, так называемым AI‑трейнингом. То есть не просто использовать ИИ, а помогать ему становиться лучше.
Кроме того, некоторые специалисты переквалифицируются внутри своей профессии. Программисты, которые раньше работали над обычными приложениями, переходят к разработке систем ИИ. Это горизонтальное движение, смена направления, но не сферы.
Vlad Orlinkas (V.O.): Вадим, следующий вопрос хотел бы задать не только как журналист, но и как программист с опытом. Я лично раньше спокойно воспринимал технический прогресс, но ИИ вызывает у меня тревогу. Он сломал привычную систему профессионального роста – исчезли стажировки, меняется подход к найму, а для молодых специалистов почти не осталось входа в профессию. При этом от нас, опытных, требуют все более высокой продуктивности, ориентируясь на ИИ, хотя инструмент пока сырой. Ты стремишься быть лучше нейросети, тем самым готовя ей новые данные, с которыми она тебя все равно обгонит. Это симптом новой формы технологической тревожности или просто кризис адаптации?
V.S.: Да, понимаю. Это детская болезнь, когда люди думают, что ИИ может сразу заместить человека, что он обладает какими‑то своими внутренними характеристиками, а не просто созданный человеком алгоритм. Поэтому, да, есть переоценка искусственного интеллекта, особенно со стороны руководителей, которые, может быть, не в курсе каких‑то деталей. И это, конечно, со временем пройдет.
Вас интересует, что делать, чтобы преодолеть вот эту тревожность, когда человек чувствует какую‑то свою, так сказать, невостребованность.
Первый способ – движение вверх. Поскольку начинающих сейчас часто не берут, не дают простых или средних задач, а ждут сразу высокого уровня, то тем, кто уже близок к этой планке, я бы советовал сосредоточиться и попробовать "прыгнуть" выше – выбрать более узкое направление, углубиться в него и тем самым выйти на новый профессиональный уровень.
Второй вариант – смена фокуса по горизонтали, то есть переход в смежную область. Например, я слышал о программистах, которые раньше писали приложения, не связанные с ИИ, а теперь без сложного переобучения переквалифицируются на разработку систем, основанных на искусственном интеллекте. Это вполне возможно.
И в этом смысле ситуация напоминает историю с водителями: можно ничего не делать и в какой‑то момент просто "спиться". Увы, с кем‑то так и произойдет в переходный период. А можно, наоборот, стремиться вперед. Либо обгонять искусственный интеллект, становясь тем, кто его обучает, либо становиться активным его пользователем.
V.T.: Вы сказали, что много людей в переходный период могут "спиться". Можете, пожалуйста, объяснить, почему так произойдет? Потому что ИИ усиливает синдром самозванца? Ведь часто мы сравниваем свои результаты с результатами генерации, и складывается впечатление, что "я не дотягиваю"...
V.S.: Я думаю, что это не самое страшное. Ведь речь идет, прежде всего, об интеллектуальных задачах. Люди, которые ими занимаются, в целом представляют, как работает искусственный интеллект, из чего он состоит, как устроен. Я, например, тоже регулярно им пользуюсь. Обращаюсь к ChatGPT, прошу сделать какой‑нибудь обзор или найти информацию. Но я понимаю, как именно он это делает. Быстро и пока что довольно топорно. Меня это нисколько не задевает ни по самооценке, ни по ощущениям. Думаю, и другие специалисты, занятые умственным трудом, не будут в этом плане чувствовать себя ущемленными.
Не думаю, что и водители большегрузов будут переживать из‑за того, что ИИ в чем‑то объективно точнее, ведь он не устает, не ошибается из‑за эмоций. Скорее, реальный источник стресса – в том, что многим людям просто не хочется или не удается адаптироваться. Они не хотят или не могут изменить свою деятельность в новых условиях. Вот это и становится причиной внутреннего конфликта, который уже может вести к злоупотреблениям, выгоранию и другим последствиям.
V.O.: Скажите честно: насколько глубоко ИИ уже проник в сферу психологии? И не рискуем ли мы в итоге оказаться в ситуации, где пациент будет получать консультации от ChatGPT, а не от живого специалиста?
V.S.: Думаю, некоторые будут этим злоупотреблять, как это всегда бывает с любой новой технологией. Но более разумные специалисты используют ИИ просто как вспомогательный инструмент, помощника в рутинных интеллектуальных задачах. Это не генератор чего‑то по‑настоящему нового.
V.O.: Замечал интересную вещь: пациенты, клиенты, люди с принимающей стороны резко против, если узнают, что специалист использовал ИИ для подготовки ответа. Даже если это просто вспомогательный этап. Как вы считаете, нужно ли как‑то решать этот конфликт? Может, стоит предусмотреть какую‑то кнопку вроде "прошу не использовать ИИ", или это само пройдет, когда общество привыкнет?
V.S.: Знаете, это все видно по результату. Сразу заметно, если специалист тупо копирует ответ ИИ. Приведу пример. У моего брата было пищевое отравление, и он пошел в частную клинику. Врач просто вбил в Яндекс "что делать при отравлении", распечатал список и выдал ему. То есть человек полностью заменил профессиональные знания поисковиком. Это видно, это чувствуется. Такие "специалисты" не задерживаются.
Я против запретов. Лучше, чтобы человек сам решал, использовать ИИ как инструмент или нет. Главное, чтобы он не перекладывал на него ответственность за результат. Специалист может попросить у ИИ собрать информацию, предложить варианты, но решение он должен принимать сам и объяснять, почему именно так.
V.O.: На фриланс‑платформах мы иногда замечали, что работа, которую нам прислали, написана ИИ. И просили отменить оплату, ведь это был не живой труд. Но нам отказали, потому что детекторы ИИ пока не дают точных доказательств. Если бы вы были руководителем такой платформы, как бы вы поступили?
V.S.: Я бы предложил живое интервью, вот как мы сейчас с вами общаемся, без возможности воспользоваться ИИ. Пусть человек ответит на дополнительные вопросы в диалоге. Это лучший способ проверки. Ведь важен не сам факт использования ИИ, а качество результата.
Может, он и воспользовался ChatGPT, например, чтобы оформить свои мысли, если плохо владеет языком. Это не преступление. Но если итог – пустой, формальный текст, не дающий ничего нового, это проблема. ИИ часто именно так и отвечает – по верхам. Поэтому и нужен живой, человеческий контроль.
Кстати, все это можно заранее обговорить в контракте: если есть сомнения в оригинальности и глубине текста, мы оставляем за собой право провести дополнительное интервью.
V.T.: Если говорить о взаимодействии человека с чат‑ботом, нередко можно заметить, как люди реагируют на него эмоционально – злятся, ругаются, порой даже нецензурно. Почему так происходит? Мы действительно воспринимаем бота как равного себе? И нормально ли это, злиться на машину?
V.S.: Причина в том, что бот часто не справляется с задачей, отвечает неадекватно. Отсюда и раздражение. А то, что человек начинает воспринимать его как себе подобного – это просто эффект антропоморфизма. Люди по инерции переносят свой обычный способ общения на чат‑бота, забывая, что это всего лишь алгоритм. Так что в этом нет ничего патологического. Это скорее неопытность и удивление от взаимодействия с чем‑то новым. Но если человек продолжает общаться с ботом как с живым, несмотря на опыт, – это уже упертость.
V.O.: Мое главное переживание связано с тем, что я постоянно стараюсь быть лучше нейросети, писать код качественнее, глубже, точнее. Пока мне это удается, но я понимаю, что рано или поздно мои решения, мои тексты и мой код попадут в обучающие данные. Появится новая версия нейросети, которая будет писать еще лучше, а я уже не смогу развиваться с той же скоростью. Из‑за этого возникает почти экзистенциальный кризис. С одной стороны, появляется желание саботировать, писать хуже, чтобы не кормить систему. С другой – продолжать учиться, развиваться, возможно, даже ценой собственного ментального здоровья. Как понять, где здесь граница? В какой момент стоит остановиться и по каким признакам (сон, самочувствие) можно понять, что ты уже перегибаешь?
V.S.: Во‑первых, останавливаться не нужно никогда! Во‑вторых, важно правильно понимать, как работает искусственный интеллект. Он пишет код на основе уже достигнутого, на основе того, что кто‑то когда‑то сделал. Это усредненный уровень прошлого опыта. А вы как человек можете двигаться в своем индивидуальном направлении, можете сузить специализацию, углубиться и за счет этого выйти на новый уровень. Отталкиваясь от текущего уровня ИИ и используя его как инструмент, вы вполне можете сделать шаг дальше и выше.
В целом я вижу два основных пути взаимодействия с ИИ. Первый – обучение (совершенствование) искусственного интеллекта. Второй – управление им, использование его как инструмента.
Таким образом, решение лежит не в саботаже или запрете использования ИИ и не в гонке на износ, а в смене типа взаимодействия с ИИ – от конкуренции к сотрудничеству. Вы не обязаны быть быстрее машины. Важно быть тем, кто задает направление и создает нечто принципиально новое.
Подпишитесь, чтобы иметь альтернативную точку зрения
Наши социальные сети
